Мы очень рады, что в нашем центре квалифицированные психологи оказывают столь необходимую ребятам и взрослым помощь. И мы, сотрудники, нередко обращаемся к ним за советами. Спасибо Вам, Ирина, Александр и Наталья, Маша! Вот что сами они рассказывают о своей работе в центре:

Ирина Князева, волонтер, психолог, в нашем центре проводит еженедельные групповые занятия по самопознанию и рефлексии для выпускников интернатов:

Два года тому назад меня попросили оказать психологическую помощь группе подростков. И вот, в назначенный час, я пришла к тем, кто нуждался в этой помощи. Передо мною сидели молодые люди, как выяснилось позже, уже не подросткового возраста (ребята в возрасте от 17 и до 27 лет). Представилась и спрашиваю о том, чего бы им хотелось получить от общения в группе. И тут я столкнулась с недоверием и обесцениванием. Первое, что я услышала, было: «Вы все равно нас бросите!», «Мы не психи», «Замучили тестами» и т.д. Недоверие было сильным и явным, так как чувство надежности, постоянства и ощущение опоры отсутствовало в их жизни. Волнение и тревога не покидали меня. А в голове звучал вопрос: «Как завоевать их доверие?»

Тогда я предложила вместе подумать о том, как могли бы проходить наши встречи, чего бы им хотелось самим, какие вопросы волнуют больше всего. И еще сказала, что не будет запретных тем. Сразу поступило предложение поговорить на тему потери невинности в 15 лет. Я сказала, что это жизненно важная тема, и ее тоже можно обсудить. Возникла пауза, а затем раздался хохот. И я подумала тогда, что они, как будто проверяют мою выдержку и искренность. Напряжение первой встречи постепенно ушло.

Таким детям трудно расслабиться сразу в теплой обстановке. Их жизненный опыт говорит им: не доверяй – обманут, везде подстерегает опасность, будь начеку. И в то же время у ребят острая потребность в душевном тепле, добром человеческом общении, в старшем друге, который не боится вопросов, не давит интеллектом и авторитарным мнением, который может слушать и обсуждать.

Хочу заострить внимание на том, в каких условиях живут или жили дети-сироты. Да, в интернатах есть чуткие и профессиональные педагоги, но они не в силах заменить родителей. Развитие ребенка вне семьи идет по особому пути, и у него складываются особые черты характера, поведения, личности. Эмоциональные связи и представления о связях с другими людьми у ребят оказались нарушенными. Такие дети часто не знают, какой реакции ждать от взрослого, поскольку их опыт говорит о том, она может быть любой – от любви и приятия до полного отвержения и даже агрессии, и иногда ждут именно отрицательной реакции. Многие не доверяют ласке и доброжелательному отношению со стороны взрослого, боясь подвоха. И поэтому часто реагируют зло и агрессивно по принципу: нападение – лучший способ защиты.

Вот уже третий год группа собирается  раз в неделю в одно и то же время – это важное условие. Хотя количество участников не бывает постоянным – нередки опоздания и пропуски. Главное, ребята точно знают, что именно для них создана эта группа, и от них ждут ответственности за присутствие в ней.              

Немного о том, как проходит работа, и какие темы наиболее востребованны и важны. Я обычно спрашиваю ребят, с чем они пришли на группу, с какими чувствами, в каком настроении. Им часто сложно определить и назвать эти чувства. Отчасти потому, что их никто об этом раньше не спрашивал и не говорил им о своих ощущениях.Поэтому мы делаем упражнения на определение тех самых разных чувств, которые переживает любой человек. Мы, рефлексируя, пытаемся назвать эти чувства: злость,  раздражение, радость, обида, зависть, восторг, робость и т.д. Мы пытаемся разобраться в сложных житейских ситуациях: объединяемся в пары и тройки, меняемся ролями и пытаемся прояснить проблему и как бы создать новые варианты поведения.

Когда им бывает трудно описать свое состояние, я прошу нарисовать его на листке бумаги или придумать метафору. Часто ребята спрашивают, как правильно завязать знакомство или как лучше преподнести себя при устройстве на работу – тогда мы делаем упражнения, помогающие справиться с этими задачами.

Одной из главных трудностей является принятие на себя ответственности за свои слова, поступки (регулярное посещение группы, например). Тема ответственности не очень приветствуется ребятами, т.к. они бессознательно не хотят вступать во взрослую жизнь. Живя в закрытых учреждениях, они привыкли, что все вопросы за них кто-то решал – и житейские, и бытовые. Они не приобрели навык самостоятельного выбора, ведения дела от начала до конца и поэтому часто стараются уйти от ответственности. Иногда я чувствую общую тревогу в группе и предлагаю поговорить об этом и выяснить, в чем причина, уделяя особое внимание чувствам здесь и сейчас.

Наиболее обсуждаемые темы – это, конечно, любовь, ненависть, обиды, секс. Как познакомиться с девушкой, с парнем, как сказать о чем-то важном и не обидеть, как суметь вежливо отказать, как сохранить отношения, если произошел конфликт, почему в жизни есть обман, как не быть слишком доверчивым. А еще занятия в группе дают возможность человеку просто выговориться, быть услышанным или помолчать и послушать других. Важно понять, что все, связанное с отвержением, глубоко укоренилось в сознании ребят – их часто предавали. Поэтому принятие без осуждения стало одной из главных идей в моей работе.Важно четко определить границы собственных возможностей и компетенции.

Если я не знаю ответа на вопрос, то я честно признаю это, а не буду надуваться, как мыльный пузырь, гордясь своим всемогуществом. Окружающим детей взрослым необходимо помнить свою ответственность перед детьми-сиротами и учитывать специфические условия жизни в интернатах и детских домах, где соблюдать права ребенка на частную жизнь гораздо сложнее, чем в обычной семье и обычной школе.

С выпускниками интернатов я работаю впервые и считаю это своим человеческим и профессиональным долгом. Хочется таким образом помочь им лучше узнать себя, понять других, научиться прощать и нести ответственность за свою жизнь, а значит, впоследствии, и за жизнь других, разъяснять, просвещать и помочь адаптироваться в сложных социальных лабиринтах.

Александр Колмановский, волонтер, психолог, ведущий семинара «Поведение в проблемных ситуациях»

В студии «Дети Марии» работает целый ряд сотрудников и волонтёров. Все они большие энтузиасты, преданные своему делу – другой человек там не станет и не сможет работать. Среди волонтёров, которые помогают заниматься с интернатскими детьми, есть и повзрослевшие воспитанники самой студии. У всех этих людей – свой жизненный опыт, свои представления о том, как надо и как не надо общаться с детьми, чему их учить, как с ними заниматься. Для того, чтобы сблизить эти различные представления, для развития общей позиции в студии проходит психологический семинар под названием «Поведение в проблемных ситуациях».

Основная цель семинара – выработать у участников психологический взгляд на поведение и отношения людей, чтобы лучше понимать, что происходит с нашими детьми, с нашими взрослыми партнёрами, да и с нами самими. В рамках этой общей задачи на семинаре обсуждаются такие вопросы:- содержательная интерпретация человеческого поведения. Что стоит за различными проявлениями наших партнёров (за агрессией, отстранённостью, непослушностью, претензиями и т.п.);- причины внутреннего комфорта/дискомфорта;- формирование позитивного самопринятия;- самоощущение человека в обществе: с чем связано чувство уверенности/неуверенности в себе;- личностные особенности людей различных психотипов;- проекция  полученных представлений на различные виды человеческих отношений: детско-родительские, семейные, любовные и др.

Главная «идея» всего этого материала, главный взгляд, который развивается у участников семинара, состоит в следующем. Как бы плохо человек себя ни вёл, как бы неприглядно он ни выглядел, его поведение свидетельствует не о его характере, а о его состоянии. Это не он плохой, это ему плохо. Такие проявления, как агрессия, демонстрация, недоброжелательность есть признаки внутреннего дискомфорта, а не сознательно занятой жизненной позиции. Нам всем бывает очень непросто так воспринимать чьё-то негативное поведение, особенно когда оно направлено против нас же. Когда нас ругают, нас не слушаются, не считаются с нашими интересами, у нас в душе поднимается волна протеста. И – сильная потребность выплеснуть эту волну, сказать человеку всё, что мы о нём сейчас думаем. Трудно в этот момент думать о том, что у него на душе, что им движет, к чему приведёт наш протест…

Есть способ облегчить себе эту трудность. Это способ стар, как мир, но неизменно очень эффективен: представить себе, как бы я хотел, чтобы вели себя по отношению ко мне. Вот тут все люди сходятся: любой «я» ни за что не хотел бы, чтобы «меня» наказывали, на «меня» кричали, «меня» отчитывали. Не хотел бы и не считал бы правильным, справедливым. А что любой, даже провинившийся «я» считал бы справедливым по отношению к себе? Чтобы «меня» поняли, простили, поддержали бы. И «мне» при этом ведь понятно, что это «меня» не испортит; столкнувшись с такой поддержкой, «я» вовсе не подумаю, что, значит, можно и дальше вести себя плохо.Вот и наши подопечные (как дети, так и взрослые) очень нуждаются в поддержке, понимании, сочувствии. И, как и нас, их это не портит. Нуждаются всегда, но больше всего – когда нам это особенно непросто, т.е. когда ребёнок нашалил, что-то испортил, получил плохую отметку, попался на обмане или на краже…

Конечно, ребёнку всегда приятно, когда взрослый относится к нему хорошо. Приятно, когда с тобой играют, смотрят с тобой фильм или ходят по магазинам. Но в этих обстоятельствах наша доброжелательность не так трудна, и поэтому не так показательна для детей, не так «терапевтична». По-настоящему защищённым, принятым ребёнок чувствует себя только тогда, когда нам особенно трудно бывает ему сочувствовать – то есть именно в проблемных ситуациях.

Это понимание чрезвычайно важно для людей, работающих с детьми. Без него воспитатель, который негативно реагирует на проступок своего подопечного, только усугубляет его неблагополучие. Это же понимание бывает очень эффективным для улучшения собственного состояния воспитателя (родителя, учителя). В самом деле, раз недоброжелательное поведение человека бывает продиктовано его плохим состоянием, а не плохим отношением к людям, то, значит, когда меня самого ругали, наказывали, высмеивали – оказывается, это было связано не с моей неправильностью, а только с состоянием того, кто меня ругал (моего собственного родителя, учителя, приятеля).

Человек, который постоянно пытается так смотреть на своих подопечных и на самого себя, начинает лучше себя чувствовать, испытывает растущую уверенность в себе, у него улучшаются отношения с окружающими.              

На семинаре обсуждаются и многие другие стороны этой проблематики. Описанный взгляд на взаимодействие с детьми вовсе не означает вседозволенности и попустительства. Нормально устроенные отношения с ребёнком включают в себя большое количество неизбежных запретов, принуждений и т.п. Сами по себе они не травматичны для детей. Надо только сформулировать разницу между содержательным принуждением, с одной стороны, и наказанием, с другой. Наказание не связано с существом проблемы, а нацелено главным образом на ущемление чувств ребёнка, на то, чтобы сделать ему плохо – в расчете (часто бессознательном), что когда ребёнка в следующий раз потянет на проступок, он вспомнит, как ему было плохо, и это ощущение его остановит (наивный расчёт, почти никогда не срабатывающий!) Содержательное принуждение, напротив, нацелено только на существо проблемы, и сопровождается всемерными усилиями не сделать ребёнку плохо.

Можно будить утром в школу со словами: «Я на тебя тут свои последние нервы тратить не намерена! Или ты немедленно встаёшь, или я ухожу, и ты остаёшься без завтрака!». А можно вместо этого: «Детка моя, как жаль тебя будить, как ты сладко спишь! Будь моя воля – спал бы полдня. Но что поделаешь, надо вставать, надо же идти в школу». Физически в обоих случаях происходит одно и то же – мы ребёнка будим. Но в одном случае назидательно (карательно), а в другом – сочувственно.

Материалы семинара построены на демонстрации и обсуждении многочисленных видеоиллюстраций, фрагментов из фильмов, мультфильмов, документальных материалов.

Мария Серебрякова, психолог, занимается с детьми песочной терапией:

Песочная терапия заключается в том, что каждый ребенок, приезжающий в студию, может снять психологическое напряжение и разрешить самые острые свои проблемы с помощью песочницы и тех, благоприятных, психологически комфортных условий, которые я стараюсь ему создать. 

Происходит это следующим образом: ребенок садится за стол, где стоит лоток с песком (размером 90х70), и стоят коробочки с игрушками, отображающими наш мир. Начиная от людей и животных, заканчивая различными сказочными существами, насекомыми, деревьями, машинами и домами. Игрушки все примерно одинаковой величины (2-10 см.). 

После этого я предлагаю ребенку построить свой мир. И в том, как он строит и что он строит, можно увидеть его мечты, страхи, неудовлетворенные потребности, характер и многое другое. Дело в том, что все, построенное ребенком, касается непосредственно его самого, его жизни, его опыта. Тут включается его подсознание, так как песочная терапия – проективная методика.  

После того, как мир построен, я предлагаю рассказать о нем и, подробно расспрашивая о значении всех фигур и символов в песке, тем самым помогаю ребенку лучше осознать себя, то, что происходит вокруг, и то, что бы ему хотелось, чтобы происходило.  

Например, по началу практически все дети строили похожие миры, где стаи собак или насекомых живут в секторах, отгороженных друг от друга, колючей проволокой. Эти существа дерутся между собой или прячутся, или хотят сбежать или поубивать своих надсмотрщиков. Все это, явно, было отображение жизни в интернате. Далее я помогала им «совершить» их желание – убежать, закопаться в песок или даже убить надзирателя. Это делается для отработки негативных эмоций. Таких, как страх, месть, ненависть, агрессия, тревожность, обиды. А также для осознания, что подобные негативные, аффективные действия ни к чему хорошему не смогут привести.

Ребенок сам это видит, когда может проиграть последствия. Мы с ним приходим  к выводу, что от подавления других он не становится счастливей. Следовательно, приходит понимание, что необходимо искать другой выход, другие действия, а значит «строить новый, более гармоничный мир». Но без выхода этой негативной силы, новое осознание очень затруднено, т.к. ребенок, особенно из интерната, просто переполнен слоями  невыраженных обид, страхов и подавленной агрессии. Это подавляется и, вообще, в нашем обществе в целом. Взрослые не поощряют детей при выражении негатива. Хотя правильнее было бы не подавлять нормальное, свойственное всем негативное проявление, а научить выражать свои чувства, только в адекватном виде.  

После завершения первого этапа выражения негатива мы переходим к следующему: более глубокому пониманию себя, своих чувств и потребностей. Учимся адекватно выражать свои чувства.  Т.е. если на первых игровых сессиях ребенок, молча или с рычанием закапывал или «убивал» «воспитателя» или «родителя», который его бросил, то теперь я прошу его озвучивать свои чувства вербально. И ребенок начинает говорить, например, такое: «Я так злюсь на тебя, что ты кричал на меня. Никогда! Никогда, не смей кричать на меня!»

Конечно, подобные ситуации будут повторяться в жизни ребенка, но чувство собственного достоинства, осознание самоуважения и умение осознавать и адекватно выражать свои чувства – это очень ценно для любого человека. Мы учимся в игровых ситуациях говорить «нет!» с теми детьми, кому это сложно сделать в реальности, или наоборот учимся эмпатии и пониманию чувств других людей с теми, кто слышит только себя.