Интервью 2004 года

Я родился  в Пятигорске 29 июля 1989 года и жил там, пока мне не исполнилось пять лет. Сейчас я живу в Сергиевом Посаде, но еще до того, как я там оказался, я некоторое время жил в Петербурге. Я там лежал в больнице, и мне делали протезы. В больнице я лежал долго и, в итоге, начал рисовать. Мне было тогда восемь лет.

После смерти бабушки мама сразу решила, что нам надо обязательно уезжать из Пятигорска, как будто ее что-то к этому подталкивало, хоть она и не понимала, что именно. Потом, уже через год после отъезда, мы в газете прочитали про взрыв поезда, который был там, в Пятигорске. Теракт. Я тогда подумал, что, если бы мы раньше не уехали, то вполне могли бы в этом поезде оказаться, значит, мы все правильно сделали.

Я не все хорошо помню про то время, когда мы жили в Петербурге. Ночевали у знакомых, устраивались как-то, хотя и трудно было себя обеспечивать. Поймите меня правильно, я совсем не жалуюсь на то, что чего-то не хватало, хотя, конечно, не хватало многого. Было трудно, но, ведь, мы это уже преодолели, и потихоньку все наладилось, а это же самое главное. Жили какое-то время по друзьям, а потом мы, то есть, мама, мой старший брат и я купили домик. Вообще-то, он маловат был для нас, одна комната всего, но мы начали его перестраивать, и получилось, вроде, совсем неплохо.

То, как я, в конечном итоге, оказался в Посаде, для меня самого до сих пор до некоторой степени загадка. Когда мы жили в Петербурге, мне приснился сон. Это был удивительный сон, потому что я видел то, что я должен делать сейчас. Я увидел во сне очень красивый пейзаж, и меня туда потянуло. Самому удивительно: я же родился среди скал, а тянет меня в лес. И я начал мечтать о том, чтобы иметь маленький домик в деревне, а, еще лучше, в лесу. Поэтому Сергиев Посад оказался тем местом, где я хорошо себя чувствовал. Тем более, что это святое место.

Мне очень повезло. Я учился в замечательной гимназии. Недалеко был прекрасный лес, и мне там очень нравилось. Интереснее, чем с ребятами, мне было только в лесу. Мы постоянно ходили в походы, шалаши строили, пикники устраивали, даже с учителями.

Профессионально рисовать меня никто никогда не учил, я сам пытался выявлять у себя какие-то способности. Я садился у себя в комнатке, и меня было не дозовись. Рисовал абсолютно все, что попадалось на глаза. Начал я с икон, потому что линии были легче, как мне тогда казалось, но постепенно выяснилось, что чем дальше, тем сложнее. Я думаю, что иконы я рисовать начал потому, что  учился в православной школе. Вообще-то, она считалась художественной, но там не было учителей по искусству, и она стала обычной. Я попытался написать икону Казанской Божьей Матери. Я писал ее три года с десяти до тринадцати лет. Думаю, хорошо получилось, но после этого я уже таких серьезных икон ни разу не делал и начал переходить на обычные рисунки. Больше всего меня привлекают портреты. И еще графика мне очень нравится. До настоящей живописи мне еще далеко, я и красками-то начал рисовать только совсем недавно: в 14 лет гуашью, а в 15 лет маслом.

Я всегда пытался сам по себе присматриваться к миру, меня никто не учил. Жизнь - это философия, и наша задача ее осмыслить. Сначала я книжки начал разглядывать. Когда был маленький, то читать не любил, зато смотреть обожал. Меня, вообще, куда не отправь, в магазин или на прогулку, я всегда пойду с удовольствием, обсмотрю весь магазин, все, что встречу по дороге, каждую мелочь запомню и изучу. Мир вокруг нас такой разный и интересный. Особенно я природу люблю. Если выезжаем на какой-нибудь пикник, например, то совершенно невозможно уйти из леса бывает. Когда я стал рисовать, то сразу начал сравнивать то, что я рисую с другими работами. Сначала с тем, что делали мои одноклассники, но мне это быстро стало не интересно, и я пошел вперед, к более серьезным, настоящим работам. И так, постепенно, начал совершенствоваться.

Сейчас я учусь в Москве, в колледже РЦдИ (Реабилитационный центр для инвалидов) на отделении живопись. Меня приняли после того, как я прошел творческий конкурс ну и экзамены, конечно, сдал. Это было не так уж сложно, только с русским пришлось немного помучиться.

Сейчас я чувствую, что для того, чтобы рисовать, нужно, конечно, чтобы было вдохновение. Когда я маленький был, у меня просто не было другого занятия, поэтому и рисовал. Гулять, бегать, конечно, хорошо, но это все не совсем для меня. Кроме того, так как у меня был старший брат, он был все время с мамой, а я один оставался в комнате. Мне делать было нечего, и у меня вдохновение само собой приходило, вот я и начинал рисовать. Слышу иногда из комнаты: «Саша, иди! Саша, иди!», - например, обедать зовут, а меня нету. Мама говорит, что потом оказывалось, что просто зарисовался и уснул.

Сейчас, конечно, когда я старше стал, у меня интересы и другие пошли, не только рисование. Я начал спортом заниматься. Настольным теннисом, например. Я, вообще, многое пробовал. В волейбол играл, даже за команду своего техникума. Успешно. Мы на соревнованиях четвертое место заняли из девятнадцати команд.

А еще я стихами увлекаюсь и даже написал несколько своих. У меня есть стихотворение, которое называется «Благодарность». Это благодарность за то, что я в детстве не знал ничего другого, как только рисовать.

Тебя благодарю за ясную зарю,

За весь талант, что дал Господь, сказав: «Дарю!»

За все его благодарю.

Ведь раньше я не рисовал с таким восторгом.

Сейчас бы я говорил о многом, но лишь скажу:

«Благодарю! Благодарю!»

Я много рисую и постепенно начал создавать свою собственную коллекцию рисунков. Например, я прочитал книжку «Скрипка Паганини» и по описанию  попытался сделать портрет музыканта. Получилось, вроде, похоже, по крайней мере, мама так сказала. Я про него еще тоже стихотворение написал.

У Паганини, как и прежде,

Мечты, блаженство и покой.

Хотел бы он иметь надежду,

Что это будет не впервой.

И он играл на ней, желанной,

А из нее, как из души,

Льются эти строчки плавно;

Потом попробуй-ка, скажи,

Что он был вовсе бесталанный.

Его игра душевна, как ангелы в тиши.

Они правдивы и нежны, они как часть его души.

Живопись, рисунок, это, конечно, очень мое, но я, вот, еще недавно лепить попробовал, и мне и в этом деле тоже хотелось бы развиваться. Мне пластика нравится, форма влечет. С глиной мне, конечно, проще, но, к сожалению, с камнем или металлом  трудно будет, потому что у меня конечностей нет, но я, все равно, что-нибудь обязательно придумаю. Может, научусь, например, заготовки для металла делать, а кто-нибудь уже отливать будет. Я  же ведь еще не волшебник, я только начинаю, но у меня все получится. Я так думаю. Вообще, все должны так думать.

В центр «Дети Марии» я прихожу уже около двух лет. Мне очень нравится, как здесь все устроено, потому что, на самом деле, есть очень много детей, которые в жизни не пристроены ни к какому делу, а здесь они, как бы находят недостающую часть себя. Для меня, например, счастье, это не только иметь маму, папу и друзей, это еще и иметь дело, которое с тобой по жизни. Ребята находят здесь себе такое дело с лихвой и даже больше.

О, еще здесь существует интерес, и для каждого он свой. Я тоже нашел свой интерес к детям. Мне всегда нравились дети, да я и сам никогда не пытался быть взрослее, хотя всегда выглядел старше своих лет.

Мне очень нравится идея клоунства. Это занятие, как ни странно, сразу повышает уровень интеллекта.  Ребенок, если он зажат, у него и интеллект зажатый, а в клоунаде он сразу начинает развиваться, понимать, что он очень многое умеет,  может, например, войти в контакт с тем ребенком, с которым он играет. Это интересно, прежде всего.

И еще очень важно, что ты что-то делаешь для кого-то. Получается, что и себе в удовольствие, и для того, кто рядом. Когда и то, и другое  удается одновременно, это именно так, как и должно быть в жизни.

У нас очень много здесь в студии ребят, которые по-настоящему талантливые клоуны. Я сам пытался,  первый раз в больнице, кажется, в Казани.  Я помню, что встретили нас настороженно, а, когда мы уходили, то нас провожал весь корпус. Дети на улицу выбегали, а те, кто не мог из палат выходить, они из окон высовывались и кричали: «Приезжайте еще!» Я познакомился там с замечательными ребятами, открытыми и общительными. Мне кажется, что, если собирать вместе таких людей, то и всей стране будет легче.